Author: admin

Кондак 1

Избранный от диавольского служения и к лику святых сопричастный,
священномучениче Киприане, моли Христа Бога избавитися от сетей лукавого и побеждати мир, плоть и диавола, да зовем ти:
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Икос 1

Ангельские силы удивишася, како от художества волшебнаго обратился еси, Богомудре, к познанию Божественному, покаянием обрел еси Ангельское житие, мы же, обращению твоему дивяшиеся, вопием таковая:
Радуйся, обращением твоим ангелов удививый.
Радуйся, лик святых возвеселивый.
Радуйся, мудрость свою показавый.
Радуйся, Христа венец приявый.
Радуйся, яко тобою бесы отгоняются.
Радуйся, яко тобою болезни исцеляются.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 2

От художества волшебнаго обратился еси, Богомудре, к познанию Божественому, показался еси миру врач мудрый, исцеления даруя, чествуем тя Киприане со Иустиною, о нас же молися человеколюбцу Владыце спасти души наша, поющих: Аллилуйа.

Икос 2

Разум несовершен и разумлению усердно трудился еси, изучая демонские хитрости; познав их слабости и боязнь Креста, обратился в Храм Господень к познанию Божества, сего ради вопием ти сице:
Радуйся, хитрости демонские различивый.
Радуйся, прелести служения его обличивый.
Радуйся, змия лукавого посрамивый.
Радуйся, мудрых мира сего мудрейший.
Радуйся, разумных разумнейший.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 3

Сила Вышнего просвети ум твой, егда не имаши успеха в чародействии Аглаиде ко Иустинии, бесы рекут ему: Мы Креста боимся и теряем силу, когда молится Иустиния. Он же рече им: Аще вы Креста боитесь, то Распятый на Кресте сильнее Креста, и познав cлабость бесовскую, пошел в Храм Господень пети со всеми верными: Аллилуйа.

Икос 3

Имея ум, просвещенный силою свыше, Киприан Идет к пресвитеру и
просит крещения, но той, убоявшись, отказал ему. Он же идет в Храм Господень, и стоя на литургии, не вышел из храма, когда диакон возгласил: “Оглашении, изыдите!” Не выйду, сказал Киприан, пока не крестиши меня. Мы же, радующиеся твоему вразумлению, поем ти таковая:
Радуйся, силою свыше освященный.
Радуйся, Господом вразумленный.
Радуйся, силу креста познавый.
Радуйся, демонов от тебя отгнавый.
Радуйся, жизнь свою исправивый.
Радуйся, стопы в церковь направивый.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 4

Буря помышлений обдержащих тя, како прияти крещение. Он же взял свои чародейские книги, несет на середину города и сжигает их, поя Богу: Аллилуйа.

Икос 4

Услышав о тебе пресвитер, о благом намерении быть христианином, крестит тебя и поставляет чтецом в храме, сего ради вопием ти сице:
Радуйся, духов злобы победивый.
Радуйся, чародейские книги попаливый.
Радуйся, святое крещение приявый.
Радуйся, пресвитером наставленный.
Радуйся, чтецом в церкви поставленный.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 5

Боготканную одежду святого крещения приявше, усиленнно молился Богу о прощении грехов прежде совершенных и о всех христианах, поя Богу: Аллилуйа.

Икос 5

Видевше пресвитер подвиги и труды твоя, священномучениче Киприане, пост, многонощное бдение, коленопреклонение, слезные молитвы, и по прошествии месяца ставит тя диаконом. Мы же, благодаряще Бога, восхваляем ты:
Радуйся, день и ночь к Богу взывавый.
Радуйся, руце свои к нему простиравый.
Радуйся, о прощении Того просивый.
Радуйся, слезные молитвы ему приносивый.
Радуйся, путь спасения познавый.
Радуйся, пламенную любовь к Богу показавый.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 6

Проповедник истины Христовой явился еси, славный священномучениче Киприане, поревновавый духовным Апостолам, просвещая люди Христовым учением, они же, познавши Господа Христа, поют ему: Аллилуйа.

Икос 6

Возсия в сердце твоем свет Божественной благодати, вознесе тя на высоту духовного совершенства, достигнеши сана священника, а потом во епископа посвященный, молим тя, молитвами твоими просвети и наша сердца, тепло молящихся тебе:
Радуйся, в сан епископа освященный.
Радуйся, на высоту орла вознесенный.
Радуйся, граде, верху горы стоящий.
Радуйся, светильниче, пред Богом горящий.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 7

Хотя Господь всем спастися, даровав нам дивного молитвенника, заступника и целителя от духов злобы поднебесной, дела бо и словесы твоими приводит еси многих к покаянию и исправлению греховной жизни, научая всех пети Богу:Аллилуйа.

Икос 7

Новый мудрейший врач показался еси миру, священномучениче Киприане, како по молитве твоей никакие чародейские дела противостояти не могут и прогоняются от злых человек пущенныя и лукавых бесов, мы же видяще в тебе дарованную Божию силу, вопием ти сице:
Радуйся, волшебных козней разрушителю.
Радуйся, страшных бесов прогонителю.
Радуйся, от него же духи злобы яко дым исчезают.
Радуйся, тяжко мучимых скоро оставляют.
Радуйся, от бед и скорбей скоро избавляющий.
Радуйся, страдание в радость обращающий.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 8

Странное чудо является притекающим к тебе верою, священномучениче Киприане, ибо данною тебе от Бога благодатию изгоняти духи нечистыи, мучающии человека, бесы изгоняются, больные исцеляются и поют Богу: Аллилуйа.

Икос 8

Всем сердцем предавшийся Богу и всею душею возлюбил еси Его, все свое тщание и желание и сполняти волю Его. Ты же яко пастырь добрый, не отринул бедами отягченных, но предстательствуеши в молитвах пред Богом, даруеши исцеление и утешение. Мы же, восхваляюще любовь твою к Богу, вопием ти сице:
Радуйся, всем сердцем Христа возлюбивый.
Радуйся, все добродетели усовершивый.
Радуйся, недугующим и расслабленным помощение.
Радуйся, в скорбях и печалях утешение.
Радуйся, всех наветов и искушений от мира, плоти и диавола находящих прогонителю.
Радуйся, всех болезней душевных и телесных исцелителю.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 9

Вся ангельская воинства возвеселися, видя тя, воина Царя Небесного непоколебима и со дерзновением проповедал Христа, егда веден был на мечное усечение вместе со Иустиною, ты же болезновал еси за нее, да не отречется она Христа, егда увидит тя усекнута, и сперва тебе, а потом мене; и приклонив под меч главы своя, воспели Богу: Аллилуйа.

Икос 9

Ветии многовещанные не возмогут по достоянию восхвалити страдания
ваша за Христа, не убоятся бо прещений лютых, но со светлыми лики
предстояли судилищу цареву, воздвизая всех верных воспевати вам сице:
Радуйся, веры Христовой непоколебимые исповедники.
Радуйся, Пресвятыя Троицы дерзновенные проповедницы.
Радуйся, мучения лютая ни во что вменивша.
Радуйся, страдания ваша в Храмах Божиих величаются.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 10

Спасти хотя души всех одержимых нечистыми духами, не преставая взывати ко Господу, священномучениче Киприане,тебе бо дадеся благодать молитися за ны, да помилованные и очищенные воспоем Богу: Аллилуйа.

Икос 10

Стена твердая и крепкая буди нам, священномучениче Киприане, с теплой верою и любовию к тебе прибегающим, от враг видимых и невидимых, да огражденные и спасенные тобою, воспоем ти сице:
Радуйся, смирением духов злобы победивый.
Радуйся, огнем молитвы стрелы вражии попаливый.
Радуйся, от враг видимых и невидимых стено и ограждение.
Радуйся, прелюбимое скорбящих утешение и увеселение.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак 11

Пение непрестанное Пресвятой Троице паче иных принеси еси, священномучениче Киприане, за Его милость к падшим грешником благоволивый, от недостойного достойному быти и сочислитися святому стаду Его, мы же, благодаряще Бога за таковую милость к нам, грешным, зовем: Аллилуйа.

Икос 11

Светозарная свеща был еси Богомудре в Церкви Христове, просвещая
невещественным светом души верных, молимся: просвети и наша грехом омраченные сердца, поющих тебе таковая:
Радуйся, яко Господь милость свою к падшим грешникам на тебе показавый.
Радуйся, из рова погибели, яко овча заблудшее изьявый.
Радуйся, от недостойного достойному быти сотворивый.
Радуйся, к святому стаду Своему сопричисливый.
Радуйся, светом невещественным души верных просвещаеши.
Радуйся, заблудших на путь правый наставляеши.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвен ниче о душах наших.

Кондак 12

Благодать дана ти от Господа Бога попирати силу вражию и всякое сатанинское нахождение, победил бо еси враги твоя, и мученическим подвигом запечатлел еси, ныне же, предстоя престолу Царя Славы, молися за нас, да избавимся от пленения диавольского, да избавленные, вопием Богу: Аллилуйа.

Икос 12

Поюще твою ревность по Бозе, дивная и преславная чудеса, величаем и восхваляем ты, священномучениче Киприане, за таковую благодать от Бога приемшую, молим тя, егда в час смерти нашей демонские полчища окружат душа наша, тогда яви нам заступление твое, да избавленнии тобою, воззовемм ти сице:
Радуйся, от находящих вражих сил скорое защищение.
Радуйся, всевозможных скорбей и печалей избавление.
Радуйся, Христа до конца возлюбивый.
Радуйся, душу свою за него положивый.
Радуйся, в крови Агнчей омывыйся.
Радуйся, во дворех Господних вселивыйся.
Радуйся, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о душах наших.

Кондак

О предивный и преславный угодниче Божий, священномучениче Киприане, скорый помощниче всем к тебе прибегающим, приими от нас, недостойных, хвалебное пение наша, от многообразных недугов исцели, от враг видимых и невидимых заступи и вечного мучения избавитися нам Господа умоли, да с тобою воспеваем: Аллилуйа, Аллилуйа, Аллилуйа. (трижды)

Затем Икоc 1 и Кондак 1.

Молитва

О Святый угодниче Божий, священномучениче Киприане, скорый помощниче и молитвенниче о всех к тебе прибегающих. Приими от нас, недостойных, хваление наше, и испроси нам у Господа Бога в немощах укрепление и всем вся полезная жизни нашей. Вознеси ко Господу благомощную твою молитву, да оградит нас от падений наших греховных, да научит нас истинному покаянию, да избавит нас от пленения диавольского и всякого действия духов нечистых, и избавит от обидящих нас. Буди нам крепкий поборник на все враги видимые и невидимые, во искушении подаждь нам терпение, и в час кончины нашей яви нам заступление от истязателей на воздушных мытарствах, тобою достигнем Горняго Иерусалима и сподобимся в небесном Царствии со всема святыми славити и воспевати Пресвятое Имя Отца и Сына и Святого Духа, во веки веков. Аминь.

ТРОПАРЬ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКУ КИПРИАНУ

Глас 4:

И нравом причастник,/ и престолом наместник апостолом быв,/ деяние обрел еси, Богодухновенне/ и видения восход:/ сего ради, слово истины исправляя,/ и веры ради пострадал еси даже до крове,/ священномучениче Киприане,/ моли Христа Бога/ спастися душам нашим.

МОЛИТВА СВЯЩЕННОМУЧЕНИКУ КИПРИАНУ И МУЧЕНИЦЕ ИУСТИНЕ

О святии священномучениче Киприане и мученице Иустина!
Внемлите смиренному молению нашему. Аще бо временное житие ваше мученически за Христа скончали есте, но духом от нас не отступаете есте, присно по заповедем Господним шествовати нас научающе и крест свой терпеливо нести нам пособствующе. Се, дерзновение ко Христу Богу и Пречистей Его Матери стяжали есте. Темже и ныне будите молитвенницы и ходатаи о нас недостойных (имена). Будите нам заступницы крепции, да заступлением вашим сохраняеми, невредимы от бесов, волхвов и от человек злых пребудем, славяще Святую Троицу, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

МОЛИТВА ОТ ЧАРОДЕЙСТВА

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, огради мя святыми Твоими Ангелы, молитвами Всепречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии, силою Честнаго и Животворящаго Креста, святаго архистратига Божия Михаила и прочих Небесных сил безплотных, святаго пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, святаго Апостола и евангелиста Иоанна Богослова, священномученнка Киприана и мученицы Иустины, святителя Николая, Архиепископа Мир Ликийских, Чудотворца, святителя Льва, епископа Катанскаго, святителя Никиты Новгородскаго, святителя Иоасафа Белгородскаго, святителя Митрофана Воронежскаго, преподобнаго Сергия, игумена Радонежскаго, преподобных Зосимы и Савватия Соловецких, преподобнаго Серафима Саровскаго, чудотворца, святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, святаго мученика Трифона, святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны и всех святых Твоих, помози мне, недостойному рабу Твоему (имя молящагося), избави мя от всех навет вражиих, от всякаго зла, колдовства, волшебства, чародейства и от лукавых человек, да не возмогут они причинити мне никоего зла. Господи, светом Твоего сияния сохрани мя заутра и полудне, и вечер, и на сон грядущаго и силою Благодати Твоея отврати и удали всякая злая нечестия, дёйствуемая по наущению диавола. Аще кое зло замыслено или соделано есть, возврати его паки в преисподнюю. Яко Твое есть царство, и сила, и слава Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

вернуться

Dogma

Мало кто из европейцев слышал о них…

О добрых духах зороастрийского пантеона.

Сегодняшние шызотерики – в основном астрологи, хотя и пытаются “придать себе древности” за счет использования авестийских имен и названий , однако не для них этот рассказ.

Им напомню, что Авеста не считает лукавый ум умом вообще, так что вряд ли присвоение чужого наследия заслужит уважение реальных зороастрийцев. А религия эта жива,  у неё по сей день есть тысячи приверженцев, чьи предки от отца к сыну поддерживали священный огонь в храмах и очагах своих домов.

Недавно я нашла в сети перечень зороастрийских ангелов.

Хочу вас с ними познакомить.

Но сперва небольшое отступление.

Мы низвели идею христианских ангелов до бытовой шелухи, хуже – под ангелов нынче рядятся те, кому пристало бы носить рога. Раз за разом на форумах появляются аватары с крыльями, а посты…лучше пропускать, пишутся стихи, большей частью злые, об ангелах падших, рисуются малоприятные картины – словом, понятие сьезжает.

…И вдруг я попадаю на ЭТО!

Животворящий Святой Дух – так переводят имя этого персонажа, в оригинале звучащее, как Спента Манойя.

Покровитель жизни, света и добра в В какой то момент его стали отождествлять с главным божеством зорастрийцев – Ормуздом, но, похоже он пришел из более древних верований, чтобы занять свое место в пантеоне огнепоклонников. Священное пламя в храме, поддерживамое жрецами, – в данном случае не надо искать мрачных аналогий из нашего средневековья! Парсы (онгепоклонники) почитают огонь как источник жизни, и пламя из храма раздают с благословением по домашним очагам Обычай этот нерушим вот уже несколько тысяч лет.

За Спента Манойя следуют шесть добрых духов, «сидящих по правую руку Ормузда», называемых Амиша Спента. Они представляют собой главные человеческие добродетели.

Сотверенный по преданию первым, Вахуман, – хранитель добрых помыслов, умения отличать добро от зла. «Побуждающий к добрым мыслям, добрым словам и добрым поступкам».

Мне довелось видеть редкое изображение – христанскую аллгегорию «Древо добродетелей». Их там поболее, чем в зороастризме,- двенадцать. Но! Как вы думаете, что было на верхушке этого дерева?

Верхний листок содержал надпись – «А рассуждение превыше их всех…»

Выше Веры, Надежды, Любви…и всех прочих…Мудрость, умение рассуждать, различать добро от зла, то есть понимать суть всего, происходящего с нами в жизни!

Аша Вахишта, второй из шести, – олицетворяет Истину и Справедливость.

В зороастризме считается главным защитником людей от демонов, и, как видно по рисунку, он весьма напоминает нашего Архангела Михаила.

Его у всех народов почитали,
Хоть имена менялись, и не раз.
Но невозможно не узнать регалий,
Которыми он славится у нас!

Следом идёт Шахривар, покровитель разумной власти и процветания государства…и умения обуздать себя. (У нас не принято так о власти отзываться и даже надеяться на такое. Власть считается хорошим тоном только ругать, – с начала 19 века. Может это момент , когда правители перестали чувстововать свою ответственность перед «Богом и людьми» ?) Назову третьего из шести – Мудрое Правление и Процветание:

Четвёртая, Спента Армайти, – дух Мира и Плодородия. Она же – олицетворение позитивного Опыта ( неожиданно для наших реалий. Я так для себя и для вас перевела сложное понятие «совершенство мышления, полученное путём праведной жизни и соблюдения религиозных зороастийских предписаний) Вот она:

Если Спенту Армайти художник изобразил зрелой женщиной, то пятую из добрых духов, Хаурватат, он представялет как молодую девушку:

Очищение Стихией воды, Хранительца Воды и Здоровье, а также Развитие – таковы ее качества.

В этом она схожа с античной Гигией, дочерью греческого бога врачевания Асклепия.

Шестая, Амеретат, Хозяйка растений, «Вечноживущая» – дух бессмертия.

У неё особый дар: бессмертие зороастрийское лишено мрачного загробного ореола, привычного для нашей культуры.

Таковы известнейшие из спутников верховного светлого божества Ормузда.

Существуют также другие добрые духи, например Фравашес – персональные ангелы-хранители. Они, по преданию, были когда то стражами границы между небом и землей, но по своей воле спустились на землю, чтобы нести охрану людей от злых духов и помогать людям в случае опасностей.

Зороастризм во многом для нас открытие. Его представления о мироздании кардинально отличаются от того, к чему мы привыкли с детства. Например, в наших традициях нет постулата, что беды и зло не бесконечны, они как бы хранятся в казне злого дэва Аримана и эта казна не пополняется (!) и однажды зло просто перестанет существовать и досаждать человечеству!

В древнем трактате были слова «утешаюсь, ибо беда постигшая меня, таким образом не достанется другим добрым людям, а в казне Аримана бед уменьшилось»
И тем более, странным выглядит для христианского Запада утверждение «кто из живущих наиболее счастлив? Тот, кто менее грешен»

У нас-то праведность связывают с тяготами и лишениями! И, призывая к ней, тут же отпугивают возможными трудностями!

Я не имею возможности в маленьком очерке рассказать обо всех особенностях зороастризма, поэтому обратила ваше внимание на оптимизм древних воззрений о мире и месте человека в нём.

( Взято отсюда: http://www.persiandna.com/angels.htm)

ДОПОЛНЕНИЕ К СКАЗАННОМУ (ВИКИПЕДИЯ)

…Зороастрийцы видят смысл своего существования не столько в личном спасении, сколько в победе сил добра над силами зла. Жизнь в материальном мире, в глазах зороастрийцев, не испытание, а сражение с силами зла, которое человеческие души добровольно избрали до воплощения. В отличие от дуализма гностиков и манихеев, зороастрийский дуализм не отождествляет зло с материей и не противопоставляет ей дух. Если первые стремятся освободить из объятий материи свои души («частицы света»), то зороастрийцы считают земной мир лучшим из двух миров, который был изначально сотворён святым. По этим причинам в зороастризме нет аскетических практик, направленных на угнетение тела, ограничений в питании в виде постов, обетов воздержания и безбрачия, отшельничества, монастырей…

…Все явления мира представляются в зороастризме в виде борьбы двух изначальных сил — добра и зла, Бога и отрицательной сущности Ангро-Майнью (Ахримана). Ахура-Мазда (Ормазд) в Конце Времён победит Ахримана. Зороастрийцы не считают Ахримана божеством, поэтому зороастризм иногда называют асимметричным дуализмом…

…В отличие от ислама и христианства, зороастрийцы не ведут активной миссионерской деятельности. Это объясняется тем, что зороастрийцы, в отличии от христиан и мусульман, не считают души всех людей, не исповедующих зороастризм, погибшими и требующими спасения. Считается, что души людей после смерти судят не по религиозной принадлежности, а по мыслям, словам и делам, что даёт возможность незороастрийцам прожить праведную жизнь и избежать худшей участи после смерти…

вернуться

 Вы, конечно, знаете, кто такой Мартин Лютер, тот, кто начал дело протестантской Реформации, приколотив свои девяносто пять тезисов на дверях церкви в Виттенберге. Но знаете ли вы, кто такая Кати, его жена, беглая монахиня? Она была остра на язык, да и покладистой ее никак нельзя было назвать. Сочетание, скажем прямо, не самое лучшее для семейной жизни. Так какая же была семейная жизнь Мартина и Кати? Очень необычная.

Вы получите удовольствие, читая о том, с какой прямотой Кати все высказывала мужу. Вспышки эмоций Мартина тоже были весьма живописны. Мартин и Кати выглядят такими живыми и современными… Порой кажется, что живут они где-то здесь, рядом, буквально по соседству. Сперва поражаешься: как этот брак вообще мог существовать? Но чем больше вы будете узнавать о них, тем понятнее будет, в чем заключается их секрет.

«В домашних делах я уступаю Кати. Во всем прочем меня ведет Святой Дух». Так в шутку говорил о своей жене Мартин Лютер. «На первом году брака приходится ко многому привыкать, — как-то заметил он. — Однажды просыпаешься и видишь на подушке две косы. А ведь их там раньше никогда не было». Для сорокаоднолетнего бывшего монаха и двадцатишестилетней бывшей монахини в браке была и масса других вещей, к которым приходилось привыкать.

Лютер говорил, что не обменял бы Кати ни на Францию, ни на Венецию. Но однажды, когда Кати начала с ним спорить при собравшихся на обед гостях, он вздохнул и заметил: «Если я когда-нибудь буду жениться снова, я вырублю себе жену из камня». Кати была для Мартина садовником, поваром, сиделкой, скотницей, бухгалтером и пивоваром. Но, конечно же, не камнем. Один биограф называет Кати «сообразительной саксонкой, которая за словом в карман не лезла». Интересная пара для Лютера — спорщика, который воспламенялся за считанные секунды. Ее нельзя было назвать красавицей, с «ее удлиненной головой, высоким лбом, длинным носом и мощным подбородком». Она привлекала людей своим умом и силой своего характера.

По словам одного историка, «она управляла как домашним хозяйством, так и своим мужем. Сей последний с таким положением вещей смирялся, поскольку не был способен заниматься даже элементарнейшими вещами, связанными с хозяйством. Она внесла в его жизнь порядок, и не всегда к его радости». Такую оценку Мартин, вероятно, перефразировал бы следующим образом: «Она управляла тем, что я ей вверил». В первые годы их брака в нем не было абсолютно никакой романтики. Мартин Лютер, вступая в брак, руководствовался скорее чувством долга, нежели любовью, а Кати просто вовремя воспользовалась его слабостью. Но, несомненно, впоследствии между ними возникло глубокое и горячее чувство. Удивительно, но их брак стал образцовым протестантским браком. За несколько лет до свадьбы вряд ли кто мог подумать, что Мартин женится, а Кати выйдет замуж. И даже если бы кто-то предположил, что он или она вступят в брак, можно ли было подумать, что такой брак будет счастливым?

Мартин родился 10 ноября 1485 года в семье шахтера в городе Айслебен, на краю Тюрингского лесного массива. Его воспитание, как домашнее, так и школьное, было очень строгим, что для того времени было характерно. О строгости своих родителей он впоследствии отзывался так: «Вообще-то, они хотели мне добра». В связи с дисциплинарными мерами, применявшимися к нему учителями, он говорил так: «Да кто когда любил школьных наставников?» Но, воспитывая своих детей, он заботился о том, чтобы под рукой всегда были сладости, а не только розга.

Всю свою жизнь Лютер боролся против неоправданной жестокости власти. Но в то же время он хотел быть и любимым. Иногда он бывал застенчив, а иногда наслаждался своей популярностью. Иногда земной и очень жестокий, Мартин умел быть нежным и преданным. От своего отца он унаследовал замечательное чувство юмора, а от матери — любовь к музыке. Часто он бывал мрачен и даже впадал в депрессию. Неутомимый труженик, он редко вспоминал о своем здоровье. Да, Мартин Лютер был непростым человеком.

Первый серьезный поворот в его жизни произошел, когда ему был двадцать один год. Он только что получил магистерскую степень в Эрфуртском университете и собирался стать юристом, как того хотел его отец. Мартин хотел угодить отцу, но существовала и высшая Власть, которой, как ему казалось, было почти невозможно покориться в совершенстве. Он ощущал, что Божий гнев вот-вот разразится над его головой. Можно ли стать настолько праведным, чтобы угодить святому Богу?— спрашивал он себя. Однажды ночью Мартин возвращался в юридическую школу из родительского дома. Разразилась страшная гроза. Молнии рубили небо. Молодой правовед молил Бога защитить его и дал обет, что пойдет в монастырь, если это будет Ему угодно. И через две недели Мартин ужаснул своих родителей, шокировал друзей, словом, — так и сделал. Обеты, которые он принес, — послушание, бедность, безбрачие, — конечно же, исключали женитьбу. Оставляя мир, он отдавался исключительно молитве. Но ответы, которые он получал на свой вопрос, никогда не удовлетворяли его.

Через несколько лет Мартина перевели в монастырь в Виттенберге, где он стал преподавать Писание во вновь открытом университете. Когда он начал читать лекции по Слову Божьему, — особенно по Посланиям к Римлянам и к Галатам, — он сделал новое открытие. Праведность достигается не трудами. Она даруется нам через веру. Даруется не благодаря тому, что мы делаем, а благодаря тому, что Христос уже сделал ради нас. Он называл это «новым чудесным определением праведности». Мартин Лютер постиг смысл изречения Павла: «Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою». В 1517 году, когда ему было тридцать три года, Мартин Лютер приколотил свои девяносто пять тезисов на двери виттенбергского собора. Он хотел, чтобы они повлекли за собой академическую дискуссию. А они спровоцировали Великую Реформацию. Четыре года спустя его вызвали на собор в Вормсе, где собрались император Карл V, эрцгерцог Фердинанд, шесть курфюрстов, герцоги, архиепископы, папские нунции, послы — всего более двухсот представителей знати. И хотя Мартин Лютер прекрасно понимал, чем ему это грозило, он все же отказался отречься от того, что написал ранее. Для него авторитетом были не церковь и не папа, а сама Библия, Слово Божье: «На том стою, и не могу иначе. И да поможет мне Бог».

Несколькими днями позже Вормским эдиктом Лютер и его учение были преданы анафеме. Всех граждан просили оказать содействие в его аресте. Если бы кто-то пожелал того, то имел право убить Лютера на месте. Однако Лютер покинул Вормс до подписания эдикта. И по дороге в Виттенберг друзья перехватили его и спрятали в замке в Вартбурге. Там Мартин скрывался восемь месяцев, переводя Библию на немецкий язык. Тогда ему было тридцать семь лет, и он все еще считал, что не может нарушить данные за шестнадцать лет до того обеты. Позже он говорил: «Если бы на соборе в Вормсе кто-нибудь сказал мне: „Через несколько лет ты будешь жить с женой в собственном доме,” — я ни за что бы не поверил». До Вормса Лютер был народным героем. Им восхищались все, кто был недоволен своим положением в обществе. Когда он находился в Вартбурге, Реформация стала принимать такие формы, которые смутили самого Лютера. Монахи и священники начали отрекаться отданных ими обетов и вступать в брак. Лютеру пришлось пересмотреть многое в своем отношении к обету безбрачия. Первой реакцией Лютера были слова: «Святые небеса! Да они никогда не позволят мне жениться».

Вновь отправившись в Виттенберг, Лютер начал наводить порядок в бурном движении, которому сам же и дал первоначальный толчок. Ему приходилось трудно из-за того, что, с одной стороны, в Реформации было много религиозных фанатиков, а с другой — много политических экстремистов. В отсутствие Лютера они (по их собственным словам) руководствовались своими собственными видениями, а не Словом Божьим. Многие верные ученики виттенбергского реформатора были увлечены этим движением, которое готово было свернуть вовсе не туда, куда звал Лютер. Кроме того, на борьбу с феодалами поднимались и крестьяне. Они так же стремились увидеть в Лютере своего вождя. Но когда Лютеру стали ясны их мотивы, он перестал быть героем для всех этих людей. Многие даже назвали его предателем.

В Саксонии Лютер чувствовал себя в относительной безопасности, поскольку правитель Саксонии, Фридрих Мудрый, обещал реформатору поддержку и защиту. Но вне Саксонии Лютера поджидали опасности. В 1525 году, через восемь лет после обнародования своих девяноста пяти тезисов в Виттенберге и через четыре года после смелого выступления на соборе в Вормсе, Лютер оказался в ситуации, когда папа откровенно охотился за ним, крестьяне его ненавидели, а религиозные фанатики считали предателем. Когда ему исполнился сорок один год, у него были основания полагать, что прекрасная роза Реформации уже отцвела. И это был тот самый год, когда Лютер женился. Его невестой стала Катарина фон Бора. Катарину, которая была моложе Мартина на шестнадцать лет, отправили в монастырь в девятилетнем или десятилетнем возрасте. Ее отец женился вторично, а дерзкий характер и острый язык Кати вовсе не способствовали установлению добрых отношений между ней и ее мачехой. Ее попросту взяли и отослали в монастырь. Через шесть лет она приняла монашеские обеты

В начале 1520-х годов, непонятно каким образом, в монастырь, где была Кати, стали проникать трактаты Лютера. Затем начали поговаривать о том, что иные монахи и монахини покидают свои обители и становятся последователями этого человека, учившего, что спасение есть дар Бога, а не результат исполнения религиозных обрядов. И вот Кати и одиннадцать других монахинь тайно отправили Лютеру в Виттенберг письмо, в котором писали, что хотят оставить монашество. Они просили его о помощи. Осуществить их желание было очень трудно, поскольку монастырь находился на территории, подвластной герцогу Георгу, заклятому врагу Лютера. Георг однажды уже жестоко покарал человека, который помог нескольким монахиням бежать из монастыря. Но Лютер разработал простой и надежный план. В городе Торгау, располагавшемся неподалеку, жил уважаемый гражданин, член городского совета, бывший сборщик податей по имени Леонард Копп. У него был заключен контракт на поставку копченой сельди в монастырь Нимбшен, в котором и находились двенадцать несчастных монахинь. Сельдь поставлялась в бочках. Каким образом Коппу удалось все осуществить, в точности неизвестно. Однако когда он въезжал в монастырь, он вез в своей крытой брезентом повозке двенадцать бочек с сельдью, а когда выезжал оттуда, то, вроде бы, вывозил обратно под тем же брезентом двенадцать пустых бочек. Но бочки пустыми не были.

Через два дня девять монахинь (три других отправились к родителям) стояли у порога Мартина Лютера, и теперь ему предстояло каким-то образом устроить их работать или же выдать замуж. Найти им работу было сложно. Монахини не разбирались в домашнем хозяйстве. Один историк писал: «Все, что они умели — это молиться и петь». Найти им мужей было не легче. В Германии девушки выходили замуж в пятнадцать-шестнадцать лет, а большинство из этих девяти монахинь были значительно старше. Тем не менее, Мартин Лютер чувствовал, что просто обязан помочь им. «Мне так жаль эту отчаявшуюся маленькую стайку», — писал он другу.

Кто-то выразил такое мнение, что Лютер мог бы частично решить эту проблему, сам женившись на одной из этих монахинь. Мартин ответил, что об этом не может быть и речи. И не потому, что он был бесполым существом из камня или выступал против брака. Просто за это его могли бы вскоре убить как еретика. Хотя к этому времени он уже не считал себя связанным обетом безбрачия. Постепенно Лютеру удалось найти мужей нескольким монахиням, но одна из них была главной его проблемой. Это была Кати фон Бора, нашедшая временную поденную работу в доме Лукаса Кранаха, соседа Лютера. У Кранаха было большое хозяйство, и он нуждался во множестве помощников.

Не то чтобы никто не проявлял интереса к этой женщине. Ее живой характер привлек внимание молодого человека из знатной нюрембергской семьи, и они полюбили друг друга. Но когда юноша сообщил родителям о том, что собирается жениться на беглой монахине, они наотрез отказались благословить этот брак. Кати очень тяжело переживала происшедшее. Ее сердце было разбито. Но сваха Лютер не оставлял попыток устроить ее жизнь. Твердо решив найти Кати мужа, он вскоре подобрал другую подходящую кандидатуру. Но, к сожалению, этот человек совершенно не понравился Кати, хотя Лютер и полагал, что в ее положении вряд ли стоило быть уж очень привередливой.

Кати написала Лютеру, что она вовсе не против замужества, но за предложенного им человека ни за что не пойдет. Чтобы подчеркнуть, насколько она стремится вступить в брак, Кати даже решила назвать пару кандидатов себе в мужья, хотя всем, кто был знаком с обстоятельствами этого дела, было совершенно очевидно, что она все еще любила того юношу из Нюремберга. В качестве возможного своего будущего супруга она назвала Амсдорфа, бывшего, как и Лютер, профессором в Виттенберге. Вторым же кандидатом Кати назвала самого Мартина. И Амсдорфу, и Лютеру было тогда за сорок.

Это письмо Кати попало к Лютеру в очень благоприятный момент. По Европе уже ходили слухи, что в его доме живут девять монахинь. Враги Лютера — а имя им было «легион» — уже потирали руки, думая, что Мартин погряз в мерзости. Шуточки по поводу гарема Лютера стали обычным делом. На самом же деле на его попечении оставалась одна только Кати, но разговоры на эту тему становились все многочисленнее и несноснее. Монахиня была одна, а слухов — вдевятеро больше. В апреле 1525 года, вскоре после получения письма, Мартин поехал навестить своих пожилых родителей. Его отец, который всегда был против того, чтобы Мартин стал монахом, был рад тому, что сын ушел из монастыря. Теперь, чтобы окончательно порвать с прошлым, тому оставалось сделать только одно — жениться, вырастить детей и оставить им свое имя.

В течение многих лет Лютер говорил, что брак — это божественное установление. Считать, что безбрачие более возвышенно, — значит противоречить Библии, утверждал он. И вот настало время ему самому осуществить на практике то, о чем он говорил. Для монаха, которому исполнился сорок один год, это был непростой шаг. Он не советовался ни с кем, кроме своих родителей. Даже его близкие друзья ничего не знали о его внутренней борьбе. Это было время, когда многие друзья оставили его. Общенациональная известность Лютера поблекла, его духовное влияние слабело. Он понимал, что настало время начинать все сначала. Может быть, когда тебе сорок один, начать с нуля еще не поздно.

Что могло быть лучше брака? Мартин полагал, что свадьба «доставила бы удовольствие отцу, взбесила бы папу, заставила бы ангелов смеяться, а чертей рыдать и скрепила бы печатью его свидетельство». Он также надеялся и на то, что это заставит сплетников умолкнуть. А ведь Кати фактически сделала ему предложение! Чем-то вроде ответа на него стал разговор с нею Лютера, когда он сказал, что его могут сжечь как еретика и что если она выйдет за него замуж, то же самое может ожидать и ее. Но Кати не страшилась гибели. Ухаживания романтическими назвать было никак нельзя. «Я не влюблен до безумия, но я нежен с нею», — говорил Лютер. 10 июня 1525 года Лютер писал: «Дары Божьи нужно брать не раздумывая». Приняв решение, он даром времени не терял. Свадьба состоялась 13 июня. Свидетелями были Лукас Кранах и его жена. Поспешность, с которой все происходило, породила еще больше слухов, и даже такие близкие друзья, как Филипп Меланхтон, заподозрили, что дело было нечисто. Но сам Лютер говорил: «Если бы я не женился быстро и втайне, открывшись лишь немногим, все бы приложили усилия к тому, чтобы сбить меня с толку; ибо все мои друзья говорили бы: „Да не на этой женись, вон на той”. Многие из них полагали, что Лютеру следовало вступить в брак с более утонченной женщиной, чем Кати. Лютер и сам, пожалуй, подумывал, не ущипнуть ли себя, чтобы убедиться в том, что все это не сон. «Я сам едва в это верю, — шутил он, — но свидетели утверждают, что это случилось».

А когда он приглашал на свадьбу Леонарда Коппа, торговца сельдью, то написал ему: «Богу нравится творить чудеса и дурачить этот мир. Вам нужно приехать на эту свадьбу».

Для обоих супругов первый год их совместной жизни был полон испытаний. Мартин писал: «Пока я не женился, никто не прибирал мою постель целый год. От моего пота солома в матрасе начала гнить. За день я так выматывался, что падал на кровать, ни о чем не думая». И вот этому пришел конец. Кати даже дала ему подушку. Если кто-то прожил в одиночестве так долго, как Мартин, то ему, конечно же, очень трудно принимать в расчет чужое мнение. Но Кати со своим характером решительно вмешалась в процесс принятия решений. К примеру, он как-то собрался на свадьбу к другу. Когда Кати узнала, где состоится свадьба, то устроила скандал. В той местности орудовали шайки мародерствующих крестьян, и они жаждали крови Лютера за кое-какие из его писаний. Кати считала, что ехать туда — безумие. И Лютер смирился. Не поехал.

Но величайшим испытанием для Мартина стало решение финансовых вопросов. Он никогда не умел обращаться с деньгами. Однажды он сказал: «Бог разделил человеческую ладонь на пальцы для того, чтобы между ними могли проваливаться монеты». Он говорил, что «с неохотой брал то, в чем не было острой необходимости, и мог отдать все что угодно, если это не было ему остро необходимо». Когда Кати взялась за финансы, расходы стали жестко контролироваться. Как пишет один из биографов, бережливость фрау Лютер позволила их семье «накопить значительное состояние, вопреки беспримерной щедрости и гостеприимству ее мужа». Иногда она просто прятала деньги, чтобы Мартин не раздал их. Мартин любил приглашать в дом студентов, но Кати настояла на том, чтобы те платили за стол и за жилье, если собирались остаться надолго.

Многое говорит о том, что в первые годы брака Лютер очень беспокоился о благосостоянии семьи. Он даже установил дома токарный станок, надеясь зарабатывать на жизнь ремеслом, если ему откажут в государственном содержании. Никаких свидетельств того, что Мартин хотя бы раз в жизни поработал за тем станком, нет. Как бы там ни было, его философией было: «Господь обеспечит нас всем необходимым». Лучшее из того, что Лютер сделал, было сделано не за станком, а за письменным столом. Ему приходилось привыкать работать на людях. В монастыре он привык к уединению, но Кати это очень не нравилось. Рассказывают, будто он как-то заперся на три дня в своем кабинете, пока Кати, наконец, не выломала дверь. Мартин невинными глазами посмотрел на жену, стоящую в осиротевшем дверном проеме, и сказал: «Зачем ты это сделала? Я ведь ничем плохим не занимался». Даже после того, как у них родились дети, — а их было у Мартина и Кати шестеро, — Лютер, уже привыкший, казалось бы, работать среди шума, часто пытался замкнуться хотя бы в своих мыслях. А Кати именно в это время начинала испытывать жажду общения. Биограф Роланд Бэйнтон пишет: «Ритм чередования работы и отдыха не совпадал у Лютера и его жены. Проведя день с детьми, прислугой и домашними животными, она хотела поговорить с кем-то о своих проблемах всерьез. А он, после четырех проповедей, лекций и разговоров со студентами, мечтал упасть в кресло и углубиться в чтение». Но Кати как раз хотела подробно расспросить его о прусском короле, о предопределении или о том, почему Давид в псалмах так похваляется своей праведностью, которой у него и в помине не было.

Лютер говорил: «Вся моя жизнь — терпение», — хотя и признавал, что терпение не было главной его добродетелью. «Мне надо быть терпеливым с папой; мне надо быть терпеливым с еретиками; мне надо быть терпеливым с моей семьей; мне даже надо быть терпеливым с Кати». Но Кати приходилось проявлять гораздо большее терпение по отношению к своему гениальному мужу. У него был очень неустойчивый темперамент. Плохое здоровье часто наводило на него меланхолию. «Думаю, что мои болезни — это не что-то естественное. Это результат колдовства», — сказал он однажды. В другой раз он сказал: «Я так  болен, а никто мне не верит». У него был целый букет недомоганий, состоящий из подагры, бессонницы, катара, геморроя, запора, камней в почках, головокружения и звона в ушах. Кати терпеливо лечила его диетой, травами, припарками и массажем. Но однажды, когда она дала ему какое-то лекарство, он изрек: «Лучший рецепт для меня записан в третьей главе Евангелия от Иоанна: „Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную”.

Кати была для Мартина гораздо большим, чем просто «швец, жнец и на дуде игрец». Она исключительно хорошо справлялась с вечно растущим домашним хозяйством Лютера. Августинский монастырь, в котором Лютер жил, когда был монахом, был передан властями Мартину и Кати в совместное владение.

На первом этаже здания было сорок комнат. На втором располагались кельи, переоборудованные в спальни. И временами каждая из этих комнат была кем-нибудь занята. Кроме шестерых детей Лютера там жило еще полдюжины его племянников и племянниц, которых он забрал к себе по доброте душевной. Потом у одного из друзей от чумы умерла жена, и Лютер привез к себе четверых его детей. Чтобы как-то справляться с растущим хозяйством, Кати пригласила помогать ей кое-кого из своих родственников, в том числе тетю Магдалену, которая стала «нянюшкой» для детей Лютера. Все называли ее «мама Лена». Кроме детей там было еще множество преподавателей и студентов и, конечно же, из-за возросшей славы Лютера, гостей, неожиданно наезжавших из Англии, Венгрии и вообще отовсюду. Один князь хотел остановиться в монастыре на несколько дней, но передумал. Он получил письмо, в котором ему описали, что это за место: «Странная смесь молодежи, студентов, молодых вдов, старух и детей постоянно шумит в доме доктора. Там очень неспокойно». А общительный Лютер расцветал в этой суматохе все больше и больше. Студенты, слушавшие лекции Лютера в дневное время, за ужином, в неформальной обстановке, засыпали его вопросами. Так возникли знаменитые «Застольные беседы». Кати сидела на другом конце стола в окружении детей, а студенты делали записи, внимая учителю. Вне всякого сомнения, она очень ревновала мужа к его студентам, которые за ужином имели возможность быть гораздо ближе к доктору Лютеру, чем она сама. Но она понимала, что муж нуждается в их внимании. Когда она узнала, что студенты собираются опубликовать сделанные ими записи, Кати хотела сделать право на такие записи платным. Мартин был против этого. Позже в различных версиях «Застольных бесед» эти студенты опубликовали шесть тысяч пятьсот девяносто шесть изречений Лютера. Если бы Кати добилась своего, то она получила бы по гульдену за каждое.

Иногда во время таких неформальных бесед речь Лютера становилась довольно резкой и даже грубой. Тогда Кати обрывала его: «Ну-ну, перестань. Это уже слишком». И такое случалось довольно часто, поскольку изысканностью речи Лютер не славился. Еще чаще весь ужин занимали разговоры, а не еда. И когда Кати, никогда на колкостях не экономившая, говорила мужу: «Почему бы вам, доктор, не умолкнуть и не начать есть?» — он отвечал примерно так: «Женщинам каждый раз, прежде чем открыть рот, нужно мысленно повторить „Отче наш”». На людях Кати называла его «доктор». А Мартин называл ее как угодно. Иногда, намекая на Еву, он называл ее своим ребром. Чаще, намекая на то, как прекрасно она управлялась с огромным хозяйством, он называл ее «господин мой». Иногда он называл ее «моя цепь», то есть по-немецки Kethe.

Днем дети часто играли в кабинете Лютера. Однажды он сказал о своем сыне Гансе: «Когда я работаю, он поет мне песни, и если он делает это слишком громко, я браню его. Но он все равно не перестает». Кати оказалась не только прекрасной матерью и домохозяйкой. Она блестяще управляла фермами, садами и скотом, которые Лютеры со временем приобрели благодаря ее бережливости и расчетливости. Также она занималась и небольшой семейной пивоварней, и Лютер часто хвалил жену за ее замечательное пиво. Кати перестроила монастырь, сделала ванную и три больших погреба. Она ставила перед собой задачу добиться того, чтобы их огромное хозяйство содержало себя само, и поэтому выращивала бобы, горох, репу, дыни и салат на огороде и еще восемь разных видов фруктов в саду. (Как-то Лютер великодушно согласился поухаживать за садом в течение года.) Некоторое время поколебавшись, Мартин дал согласие на покупку еще одного сада. Решающим доводом стало то, что через этот сад протекал ручей. Теперь Кати ловила там рыбу на ужин. В хозяйстве также было восемь свиней, пять коров, девять телят. Кроме того — куры, голуби, гуси и пес по имени Тольпель, с которым Лютер надеялся встретиться на небесах. И все это было на Кати. Она даже освоила ветеринарию.

В письме к другу Мартин как-то писал: «Мой господин Кати шлет тебе привет. Она засевает наши поля, пасет наши стада, занимается торговлей и так далее. В перерывах начала читать Библию. Я пообещал дать ей пятьдесят гульденов, если успеет дочитать до Пасхи. Она старается, и уже добралась до конца Пятикнижия Моисеева». Странно было бы, если б она нашла время прочесть «Послание Иуды», не говоря уж обо всей Библии. Но Мартин все подгонял ее, пока она, наконец, не сказала ему: «Бог свидетель, я всегда жила в соответствии с нею!» Прожив с Кати двадцать лет, Мартин еще больше стал ценить брак. Брак — это школа характеров, и оба они в ней многому научились. Они учились как друг у друга, так и у своих детей. Однажды Лютер сказал, что отец учится жизни даже когда вывешивает пеленки на глазах смеющихся соседей. «Пусть они смеются, — заключает он. — Бог и ангелы улыбаются на небесах». Он считал, что чудо в Кане, описанное во второй главе Евангелия от Иоанна, — это притча о браке. Он говорил: «Первая любовь опьяняет. А когда проходит похмелье, приходит истинная любовь в браке». Лучшее вино подается позже. Временами может казаться, что вино вытекает. «Я не стремлюсь избегать неприятностей в браке. Иногда я их даже провоцирую. Но все всегда оканчивается к лучшему, и это знают только те, кто попробовал это вино». Так как и Мартин, и Кати — оба были остры на язык, ссоры случались в их доме нередко. «Но подумайте, — говорил Мартин, — сколько раз ссорились Адам и Ева за свои девятьсот лет жизни. Она ему: „Ты съел яблоко”. А он в ответ: „Да ты же сама мне его дала!”» Несмотря на перебранки, их брак был счастливым. «Иметь в браке мир и любовь — это дар, сравнимый с постижением Евангелия», — сказал однажды Мартин. И никто не станет отрицать, что Лютеры обладали этим даром.

До брака Лютер часто отзывался о женитьбе как о требовании плоти. А после того как женился, подчеркивал его духовную сторону. Он обличал тех мужчин, которые женились только из плотских побуждений, оскорбляли жен и понятия не имели о том, что такое любовь. Он говорил, что брак — это не шутка, он требует трудов и молитв. «Жениться легко. Но вот относиться к жене с любовью гораздо труднее… поскольку единения плоти здесь недостаточно. В браке необходимо единство вкусов и характеров. И это единство не достигается за одну ночь». Он говорил также: «Многие браки заключаются из похоти. Но похоть чувствуют даже вши и блохи. Любовь начинается тогда, когда мы начинаем служить другому. Конечно же, христианин должен любить свою жену. Он должен любить и ближнего, а ведь ближе жены никого нет, и ее он должен любить больше всего. Но жена должна быть и самым близким другом».

Лютер очень часто говорил о своей жене. И очевидно, что их действительно объединяла верная дружба. Когда он говорил о Послании к Галатам, то называл его «моя Катарина фон Бора». А ведь читая это послание, он пережил духовное возрождение. Это была его самая любимая книга в Библии. Однажды, когда он говорил о том, как важно все доверять Христу, даже в ежедневных своих заботах, то признался: «Я так доверяю Кати, что жду от нее большего, чем от Христа». Возможно, это свидетельствует скорее о его отношении к жене, чем о недостатке преданности Иисусу Христу. «Ничего нет прекраснее согласия в браке и ничего печальнее раздоров», — говорил Лютер. И несомненно, что в его браке было как первое, так и второе. «Печальнее только потеря ребенка. Я знаю, какая это боль».

Лютеры потеряли своего второго ребенка, девочку, когда той не исполнилось еще и года. Также и третьего, дочь Магдалену, которой было тринадцать. «Как странно, — сказал Лютер после ее смерти, — она теперь счастлива, а я так печален». Но дети приносили им много радости. Он говорил о детях: «Бог послал мне в них больше даров, чем любому епископу за тысячу лет». А дети у Лютера были нормальными, суматошными, энергичными ребятишками. Одному из них он как-то выдал такую тираду: «Дитя! Что ты сделало такого, что я тебя так люблю? Напачкало во всех углах и орешь по всему дому?» В 1531 году, видя, как Кати ласкает их младшего сына, Мартина, он сказал: «Как бы я хотел, чтобы Бог говорил со мной еще нежнее, чем Кати с малышом Мартином».

Их дочь Магдалена умерла, когда Мартину было пятьдесят девять. Для Лютера это был очень тяжелый удар. В то время у него было множество и других тяжких испытаний. Его здоровье ухудшалось, и он оказался втянутым в многочисленные церковные споры. Вне дома он становился все более сварливым и раздражительным. Один из его друзей сказал, что он может разрушить все, что создал за предыдущие десятилетия. Но дом был его убежищем. И нет никаких свидетельств того, что внешние проблемы отражались на семейной жизни Лютеров. На смертном одре Лютер сказал: «Если это воля Божья, прими ее». Кати ответила: «Мой дорогой доктор, если на то воля Божья, то я больше буду радоваться, если ты будешь с Господом, а не здесь, с нами. Не беспокойся о нас. Господь о нас позаботится». В1546 году, в возрасте шестидесяти двух лет, Мартин умер. Кати умерла четырьмя годами позже. Ее последними словами были: «Я проникну ко Христу, словно иголка, которую втыкают в пальто». Мартин Лютер, конечно, был главной фигурой протестантской Реформации. А вот Мартин и Кати вместе — разрушили господствовавшие тогда представления о браке. Мартин любил повторять: «Пусть жена сделает так, чтобы муж радовался, приходя домой. А муж пусть сделает так, чтобы она грустила, видя как он уходит». Успех любого брака зависит от двоих людей, которые не боятся изменяться со временем. Такими были Мартин и Кати.

На этом оригинал рассказа заканчивается; но мы решили добавить к нему видео, имеющее самое прямое отношение к героям данной истории (прим. Командиров Харчевни)

“Ein Feste Burg ist Unser Gott” – гимн, сочиненный Мартином Лютером в 1527 году, традиционно имеющий второе название “Гимн Реформации”.

Библиография составлена из:

Bainton, Roland. Here I Stand. Nashville: Abingdon, 1950.
D’Aubigne, J. H. Merle. The Life and Times of Martin Luther. Chicago: Moody, 1950.
Friedenthal, Richard. Luther: His Life and Times. New York: Harcourt, Brace, Jovanovich, 1967.
Luther, Martin. Table Talk. New Canaan, Conn.: Keats, 1979.
Schwiebert, E. G. Luther and His Times. St. Louis: Concordia, 1950.

вернуться

За давностию лет эта потрясающая история дошла до нас только в виде церковного жития. Мы постарались найти наиболее, по нашему мнению, близкий к реальным событиям вариант изложения (прим. командиров Харчевни) Житие взято из четырехтомного труда Св. Дмитрия Ростовского. (Четьи – Минеи)

P. S. Поскольку поисковик часто перенаправляет к нам тех, кто ищет молитвы Киприану и Иустине, мы добавили в раздел Акакфист Киприану и Иустине, а также тексты некоторых защитных молитв от чародейства, см. Акафист Священномученику Киприану. Если вы сталкивались в сети с утверждением, что “Акафист нельзя читать без благословения священника”,   можете убедиться, что это не так  вот здесь

В царствование Декия жил в Антиохии некий философ и знаменитый волхвователь по имени Киприан, родом из Карфагена. Происходя от нечестивых родителей, он еще в детстве посвящен был ими на служение языческому богу Аполлону. Семи лет он был отдан чародеям для научения волхвованию и бесовской мудрости. По достижении десятилетнего возраста, он был послан родителями для приготовления к жреческому служению, на гору Олимп, которую язычники называли жилищем богов; там было безчисленное множество идолов, в коих обитали бесы. На этой горе Киприан научился всем диавольским хитростям: он постиг различные бесовские превращения, научился изменять свойства воздуха, наводить ветры, производить гром и дождь, возмущать морские волны, причинять вред садам, виноградникам и полям, насылать болезни и язвы на людей, и вообще научился пагубной мудрости и исполненной зла диавольской деятельности. Он видел там безчисленные полчища бесов с князем тьмы во главе, которому одни предстояли, другие служили, иные восклицали, восхваляя своего князя, а иные были посылаемы в мир для совращения людей. Там видел он также в мнимых образах языческих богов и богинь, а равно различные призраки и привидения, вызыванию коих он учился в строгом сорокадневном посте; ел же он по захождении солнца, и то не хлеб и не какую-либо иную пищу, а дубовые желуди.

Когда ему минуло пятнадцать лет, он стал слушать уроки семи великих жрецов, от которых увидел многие бесовские тайны. Затем он пошел в город Аргос, где, послуживши некоторое время богине Гере, научился многим обольщениям у жреца ее. Пожил он и в Таврополе, служа Артемиде, а оттуда пошел в Лакедсмон, где и научился разными волхвованиями и навождением вызывать мертвецов из могилы, заставлял их говорить. Двадцати лет от роду Киприан пришел в Египет, и в городе Мемфисе обучился еще большим чародействам и волшебствам. На тридцатом году он пошел к Халдеям и, научившись там звездочетству, закончил свое учение, после чего возвратился в Антиохию, будучи совершенным во всяком злодеянии. Так он стал волхвователем, чародеем и душегубцем, великим другом и верным рабом адского князя, с коим беседовал лицом к лицу, удостоившись от него великой чести, как в том он сам открыто засвидетельствовал.

“Поверьте мне, — говорил он, — что я видел самого князя тьмы, ибо я умилостивил его жертвами; я приветствовал его и говорил с ним и со старейшинами его; он полюбил меня, хвалил мой разум и пред всеми сказал: “Вот новый Замврий, всегда готовый к послушанию и достойный общения с нами!” И обещал он поставить меня князем, по исхождении моем из тела, а в течение земной жизни — во всем помогать мне; при сем он дал мне полк бесов в услужение. Когда же я уходил от него, он обратился ко мне со словами: “Мужайся, усердный Киприан, встань и сопровождай меня: пусть все старейшины бесовские удивляются тебе”. Вследствие сего, и все его князья были внимательны ко мне, видя оказанную мне честь. Внешний вид его был подобен цветку; голова его была увенчана венцом, сделанным(не в действительности, а призрачно) из золота и блестящих камней, вследствие чего и все пространство то освещалось, — а одежда его была изумительна. Когда же он обращался в ту, или другую сторону, все место то содрогалось; множество злых духов различных степеней покорно стояли у престола его. Ему и я всего себя отдал тогда в услужение, повинуясь всякому его велению”.

Так рассказывал о себе сам Киприан после своего обращения. Отсюда ясно, каким человеком был Киприан: как друг бесов, совершал он все их дела, причиняя вред людям и обольщая их. Живя в Антиохии, он много людей совратил ко всяким беззакониям, многих погубил отравами и чародейством, а юношей и девиц закалал в жертву бесам. Многих он научил своему гибельному волхвованию: одних — летать по воздуху, других — плавать в ладьях по облакам, а иных — ходить по водам. Всеми язычниками он был почитаем и прославляем, как главнейший жрец и мудрейший слуга их мерзких богов. Многие обращались к нему в своих нуждах, и он помогал им бесовскою силою, которой был исполнен: одним содействовал в любодеянии, другим во гневе, вражде, мщении, зависти. Уже он всецело находился в глубинах ада и в пасти диавольской, был сыном геенны, участником бесовского наследия и их вечной гибели. Господь же, не хотящий смерти грешника, по Своей неизреченной благости и непобеждаемому людскими грехами милосердию, соизволил взыскать сего погибшего человека, извлечь из пропасти погрязшего в адской глубине и спасти его, чтобы показать всем людям Свое милосердие, ибо нет греха, могущего победить Его человеколюбие. Спас же Он Киприана от погибели следующим образом.

Жила в то время там же, в Антиохии, некая девица, по имени Иустина. Она происходила от языческих родителей: отцом ее был идольский жрец по имени Едесий, а мать ее звали Клеодонией. Однажды, сидя у окна в своем доме, девица сия, тогда уже пришедшая в совершенный возраст, случайно услышала слова спасения из уст проходящего мимо диакона, по имени Праилия. Он говорил о вочеловечении Господа нашего Иисуса Христа, — о том, что Он родился от Пречистой Девы и, сотворив многие чудеса, благоизволил и пострадать ради нашего спасения, воскрес из мертвых со славою, вознесся на небеса, возсел одесную Отца и царствует вечно. Сия проповедь диакона пала на добрую почву, в сердце Иустины, и начала вскоре приносить плоды, искореняя в ней терния неверия. Иустина захотела лучше и совершеннее научиться вере у диакона, но не осмелилась искать его, удерживаемая девическою скромностью. Однако, она тайно ходила в церковь Христову и, часто слушая слово Божие, при воздействии на ее сердце Святаго Духа, уверовала во Христа. В скором времени она убедила в сем и свою мать, а затем привела к вере и своего престарелого отца. Видя разум своей дочери и слыша ее мудрые слова, Едесий рассуждал сам с собой: “Идолы сделаны руками человеческими и не имеют ни души, ни дыхания, а потому — каким образом они могут быть богами”. Размышляя о сем, однажды ночью он увидел во сне, по Божественному соизволению, чудесное видение: видел он великий сонм светоносных ангелов, а среди них был Спаситель мира Христос, Который сказал ему: “Приидите ко Мне, и Я дам вам Царствие Небесное”.

Встав утром, Едесий пошел с женою и дочерью к христианскому епископу Оптату, прося его научить их Христовой вере и совершить над ними Святое Крещение. При сем он поведал слова дочери своей и виденное им самим ангельское видение. Услышав сие, епископ возрадовался обращению их и, наставив их вере Христовой, крестил Едесия, жену его Клеодонию и дочь Иустину, а затем, причастив их Святых Тайн, отпустил с миром. Когда же Едесий укрепился в Христовой вере, то епископ, видя его благочестие, поставил его пресвитером. После сего, пожив добродетельно и в страхе Божием год и шесть месяцев, Едесий во святой вере окончил свою жизнь. Иустина же доблестно подвизалась в соблюдении заповедей Господних и, возлюбив Жениха своего Христа, служила Ему прилежными молитвами, девством и целомудрием, постом и воздержанием великим. Но враг, ненавистник человеческого рода, видя такую ее жизнь, позавидовал ее добродетелям и начал вредить ей, причиняя различные бедствия и скорби.

В то время жил в Антиохии некий юноша, по имени Аглаид, сын богатых и знатных родителей. Он жил роскошно, весь отдаваясь суете мира сего. Однажды он увидел Иустину, когда она шла в церковь, и поразился ее красотой. Диавол же внушил дурные намерения в его сердце. Распалившись вожделением, Аглаид всеми мерами стал стараться снискать расположение и любовь Иустины и, посредством обольщения, привести чистую агницу Христову к задуманной им скверне. Он наблюдал за всеми путями, по которым девица должна была идти, и, встречаясь с нею, говорил ей льстивые речи, восхваляя ее красоту и прославляя ее; показывая свою любовь к ней, он старался увлечь ее к любодеянию хитросплетенной сетью обольщений. Девица же отворачивалась и избегала его, гнушаясь им и не желая даже слушать его льстивых и лукавых речей. Не охладевая в своем вожделении к ее красоте, юноша послал к ней с просьбой, чтобы она согласилась стать его женой. Она отвечала ему: “Жених мой — Христос; Ему я служу и ради Него храню мою чистоту. Он и душу и тело мое охраняет от всякой скверны”.

Слыша такой ответ целомудренной девицы, Аглаид, подстрекаемый диаволом, еще более распалился страстью. Не будучи в состоянии обольстить ее, он замыслил похитить ее насильно. Собрав на помощь подобных себе безрассудных юношей, он подстерег девицу на пути, по которому она обычно ходила в церковь на молитву; там он встретил ее и, схватив, насильно потащил в дом свой. Она же начала сильно кричать, била его по лицу и плевала на него. Услышав ее вопли, соседи выбежали из домов и отняли непорочную агницу, св. Иустину, из рук нечестивого юноши, как из волчьей пасти. Безчинники разбежались, и Аглаид возвратился со стыдом в свой дом. Не зная, что делать далее, он, с усилением в нем нечистой похоти, решился на новое злое дело: он пошел к великому волхву и чародею Киприану, жрецу идольскому, и, поведав ему свою скорбь, просил у него помощи, обещая дать много золота и серебра. Выслушав Аглаида, Киприан утешал его, обещая исполнить желание. “Я, — сказал он, — сделаю так, что сама девица будет искать твоей любви и почувствует к тебе страсть даже более сильную, чем ты к ней”.

Так утешив юношу, Киприан отпустил его обнадеженным. Взяв затем книги по своему тайному искусству, он призвал одного из нечестивых духов, в коем был уверен, что он скоро может распалить страстью к этому юноше сердце Иустины. Бес охотно обещал ему исполнить сие и горделиво говорил: “Нетрудное это для меня дело, ибо я много раз потрясал города, разорял стены, разрушал дома, производил кровопролития и отцеубийства, поселял вражду и великий гнев между братьями и супругами, и многих, давших обет девства, доводил до греха; инокам, поселявшимся в горах и привычным к строгому посту, даже никогда и не помышлявшим о плоти, я внушал блудное похотение и научал их служить плотским страстям; людей раскаявшихся и отвратившихся от греха я снова обращал к делам злым; многих целомудренных я ввергал в любодеяние. Неужели же не сумею и девицу сию склонить к любви Аглаида? Да что я говорю? Я самым делом скоро покажу свою силу. Вот возьми это снадобье (он подал наполненный чем-то сосуд) и отдай тому юноше; пусть он окропит им дом Иустины, и увидишь, что сказанное мною сбудется”.

Сказав это, бес исчез. Киприан призвал Аглаида и послал его окропить тайно из дьявольского сосуда дом Иустины. Когда это было сделано, блудный бес вошел туда с разжженными стрелами плотской похоти, чтобы уязвить сердце девицы любодеянием, а плоть ее разжечь нечистою похотью.

Иустина имела обычай каждую ночь возносить молитвы ко Господу. И вот, когда она, по обычаю, вставши в третьем часу ночи, молилась Богу, то ощутила внезапно в своем теле волнение, бурю телесной похоти и пламя геенского огня. В таком волнении и внутренней борьбе она оставалась довольно продолжительное время: ей пришел на память юноша Аглаид, и у нее родились дурные мысли. Девица удивлялась и сама себя стыдилась, ощущая, что кровь ее кипит, как в котле; она теперь помышляла о том, чего всегда гнушалась как скверны. Но, по благоразумию своему, Иустина поняла, что эта борьба возникла в ней от диавола; тотчас же она обратилась к оружию крестного знамения, прибегла к Богу с теплою молитвой и из глубины сердца взывала ко Христу, Жениху своему: “Господи Боже мой, Иисусе Христе! — вот враги мои возстали на меня, приготовили сеть для уловления меня и истощили мою душу. Но я вспомнила в ночи имя Твое и возвеселилась, и теперь, когда они теснят меня, я прибегаю к Тебе и надеюсь, что враг мой не восторжествует надо мною. Ибо Ты знаешь, Господи Боже мой, что я, Твоя раба, сохранила для Тебя чистоту тела моего и душу мою вручила Тебе. Сохрани же овцу Твою, добрый Пастырь, не предай на съедение зверю, ищущему поглотить меня; даруй мне победу на злое вожделение моей плоти”.

Долго и усердно помолившись, святая дева посрамила врага. Побежденный ее молитвою, он бежал от нее со стыдом, и снова настало спокойствие в теле и сердце Иустины; пламя вожделения погасло, борьба прекратилась, кипящая кровь успокоилась. Иустина прославила Бога и воспела победную песнь. Бес же возвратился к Киприану с печальною вестью, что он ничего не достиг. Киприан спросил его, почему он не смог победить девицу? Бес, хотя и неохотно, открыл правду: “Я потому не смог одолеть ее, что видел в ней некое знамение, коего устрашился”.
Тогда Киприан призвал более злобного беса и послал его соблазнить Иустину. Тот пошел и сделал гораздо более первого, напав на девицу с большею яростью. Но она вооружилась теплою молитвою и возложила на себя еще сильнейший подвиг: она облеклась во власяницу и умерщвляла свою плоть воздержанием и постом, вкушая только хлеб с водою. Укротив таким образом страсти своей плоти, Иустина победила диавола и прогнала его с позором. Он же, подобно первому, ничего не успев, возвратился к Киприану. Тогда Киприан призвал одного из князей бесовских, поведал ему о слабости посланных бесов, которые не могли победить одной девицы, и просил у него помощи. Тот строго укорял прежних бесов за неискусность их в сем деле и за неумение воспламенить страсть в сердце девицы. Обнадежив Киприана и обещав иными способами соблазнить девицу, князь бесовский принял вид женщины и вошел к Иустине. И начал он благочестиво беседовать с нею, как будто желая последовать примеру ее добродетельной жизни и целомудрия. Так беседуя, он спросил девицу, какая может быть награда за столь строгую жизнь и за соблюдение чистоты.

Иустина ответила, что награда для живущих целомудренно велика и неизреченна, и весьма удивительно, что люди ни мало не заботятся о столь великом сокровище, как ангельская чистота. Тогда диавол, обнаруживая свое безстыдство, начал хитрыми речами соблазнять ее: «Каким же образом мог бы существовать мир! Как рождались бы люди! Ведь, если бы Ева сохранила чистоту, то как происходило бы умножение человеческого рода? По истине доброе дело — супружество, которое установил Сам
Бог; его и Священное Писание похваляет, говоря:”Честна женитва во всех, и ложе нескверно” (Евр. 13, 4). Да и многие святые Божий разве не состояли в браке, который Господь дал людям в утешение, чтобы они радовались на детей своих и восхваляли Бога?!»

Слушая сии слова, Иустина узнала хитрого обольстителя — диавола и искуснее, нежели Ева, победила его. Не продолжая беседы, она тотчас прибегла к защите Креста Господня и положила честное его знамение на своем лице, а сердце свое обратила ко Христу, Жениху своему. И диавол тотчас исчез с еще большим позором, чем первые два беса.

В большом смущении возвратился к Киприану гордый князь бесовский. Киприан же, узнав, что и он ничего не успел, сказал диаволу: “Ужели и ты князь сильный и более других искусный в таком деле не мог победить девицы? Кто же из вас может что-либо сделать с этим непобедимым девическим сердцем? Скажи мне, каким оружием она борется с вами, и как она делает немощною вашу крепкую силу?”

Побежденный силою Божией, диавол неохотно сознался: “Мы не можем смотреть на крестное знамение, но бежим от него, потому, что оно, как огонь, опаляет нас и прогоняет далеко”.

Киприан вознегодовал на диавола за то, что он посрамил его и, понося беса, сказал: “Такова-то ваша сила, что и слабая дева побеждает вас!”

Тогда диавол, желая утешить Киприана, предпринял еще одну попытку: он принял образ Иустины и пошел к Аглаиду в той надежде, что приняв его за настоящую Иустину, юноша удовлетворит свое желание, и, таким образом, ни его бесовская слабость не обнаружится, ни Киприан не будет посрамлен. И вот, когда бес вошел к Аглаиду в образе Иустины, тот в несказанной радости вскочил, подбежал к мнимой деве, обнял ее и стал лобызать, говоря: “Хорошо, что пришла ты ко мне, прекрасная Иустина!”

Но лишь только юноша произнес слово «Иустина”, как бес тотчас исчез, не будучи в состоянии вынести даже имени Иустины. Юноша сильно испугался и, прибежав к Киприану, рассказал ему о случившемся. Тогда Киприан волхвованием своим придал ему образ птицы и, сделав его способным летать по воздуху, послал к дому Иустины, посоветовав ему влететь к ней в комнату чрез окно.

Носимый бесом по воздуху, Аглаид прилетел в образе птицы к дому Иустины и хотел сесть на крыше. В это время случилось Иустине посмотреть в окно своей комнаты. Увидев ее, бес оставил Аглаида и бежал. Вместе с тем исчез и призрачный облик Аглаида, в котором он казался птицею, и юноша едва не расшибся, летя вниз. Он ухватился руками за край крыши и, держась за нее, повис, и, если бы не был спущен оттуда на землю молитвою святой Иустины, то упал бы, нечестивый, и разбился. Так, ничего не достигши, возвратился юноша к Киприану и рассказал ему про свое горе. Видя себя посрамленным, Киприан сильно опечалился и сам задумал пойти к Иустине, надеясь на силу своего волшебства. Он превращался и в женщину, и в птицу, но еще не успевал дойти до двери дома Иустины, как уже призрачное подобие красивой женщины, равно и птицы, исчезало, и он возвращался со скорбию.

После сего Киприан начал мстить за свой позор и наводить своим волхвованием разные бедствия на дом Иустины и на дома всех сродников ее, соседей и знакомых, как некогда диавол на праведного Иова. Он убивал скот их, поражал рабов их язвами, и таким образом ввергал их в чрезмерную печаль. Наконец, он поразил болезнью и Иустину, так что она лежала в постели, а мать ее плакала о ней. Иустина же утешала мать свою словами пророка Давида: “Не умру, но жива буду и поведаю дела Господни” (Пс, 117, 17).

Не только на Иустину и ее сродников, но и на весь город, по Божию попущению, навел Киприан бедствия, вследствии своей неукротимой ярости и большого посрамления. Появились язвы на животных и различные болезни среди людей; и прошел по бесовскому действию слух, что великий жрец Киприан казнит город за сопротивление ему Иустины. Тогда почетнейшие граждане пришли к Иустине и с гневом побуждали ее, чтобы она не печалила более Киприана и выходила замуж за Аглаида, во избежание еще больших бедствий из-за нее для всего города.

Она же всех успокаивала, говоря, что скоро все бедствия, причиняемые при помощи бесов Киприаном, прекратятся. Так и случилось. Когда святая Иустина помолилась усердно Богу, тотчас все бесовское наваждение прекратилось; все исцелились от язв, выздоровели от болезней.

Когда совершилась такая перемена, люди прославляли Христа, а над Киприаном и его волшебной хитростью издевались, так что он от стыда не мог уже показаться среди людей и избегал встречаться даже со знакомыми. Убедившись, что силы крестного знамения и Христова Имени ничто не может победить, Киприан пришел в себя и сказал диаволу: “О, губитель и обольститель всех, источник всякой нечистоты и скверны! Ныне я узнал твою немощь. Ибо если ты боишься тени креста и трепещешь имени Христова, то что ты будешь делать, когда Сам Христос придет на тебя? Если ты не можешь победить осеняющих себя крестом, то кого ты исторгнешь из рук Христовых? Ныне я уразумел, какое ты ничтожество; ты не в силах даже отомстить! Послушавшись тебя, я, несчастный, прельстился, и поверил твоей хитрости. Отступи от меня, проклятый, отступи, — ибо мне следует умолять христиан, чтобы они помиловали меня. Следует мне обратиться к благочестивым людям, чтобы они избавили меня от гибели и позаботились о моем спасении. Отойди, отойди от меня, беззаконник, враг истины, противник и ненавистник всякого добра”.

Услышав сие, диавол бросился на Киприана, чтобы убить его, и, напав, начал бить и давить его. Не находя нигде защиты и не зная, как помочь себе избавиться от лютых бесовских рук, Киприан, уже едва живой, вспомнил знамение св. креста, силой которого противилась Иустина всей бесовской силе, и воскликнул: “Боже Иустины, помоги мне!»

Затем, подняв руку, перекрестился, и диавол тотчас отскочил от него, как стрела, пущенная из лука. Собравшись с духом, Киприан стал смелее и, призывая имя Христово, осенял себя крестным знамением и упорно противился бесу, проклиная его и укоряя. Диавол же, стоя вдали от него и не смея приблизиться, из боязни крестного знамения и Христова Имени, всячески угрожал Киприану, говоря: “Не избавит тебя Христос от рук моих!”

Затем, после долгих и яростных нападений на Киприана бес зарычал, как лев, и удалился.

Тогда Киприан взял все свои чародейские книги и пошел к христианскому епископу Анфиму. Упав к ногам епископа, он умолял оказать ему милость и совершить над ним Святое Крещение.- Зная, что Киприан — великий и для всех страшный волхвователь, епископ подумал, что он пришел к нему с какой-либо хитростью, и потому отказывал ему, говоря: “Много зла творишь ты между язычниками; оставь же в покое христиан, чтобы тебе не погибнуть в скором времени”. Тогда Киприан со слезами исповедал все епископу и отдал ему свои книги на сожжение. Видя его смирение, епископ научил его и наставил святой вере, а затем повелел ему готовиться к крещению; книги же его сжег перед всеми верующими гражданами.

Удалившись от епископа с сокрушенным сердцем, Киприан плакал о грехах своих, посыпал пеплом голову и искренно каялся, взывая к истинному Богу об очищении своих беззаконий. Пришедши на другой день в церковь, он слушал слово Божие с радостным умилением, стоя среди верующих. Когда же диакон повелел оглашенным выйти вон, возглашая; “елицы оглашеннии, изыдите, — и некоторые уже выходили, Киприан не хотел выйти, говоря диакону: «Я — раб Христов; не изгоняй меня отсюда”. Диакон же сказал ему: “Так как над тобою еще не совершено Святое Крещение, то ты должен выйти из храма”. На сие Киприан ответил: “Жив Христос, Бог мой, избавивший меня от диавола, сохранивший девицу Иустину чистою и помиловавший меня; не изгонишь меня из церкви, пока я не стану совершенным христианином»

Диакон сказал о сем епископу, а епископ, видя усердие Киприана и преданность к Христовой вере, призвал его к себе и немедленно крестил его во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Узнав о сем, св. Иустина возблагодарила Бога, раздала много милостыни нищим и сделала в церковь приношение. Киприана же на восьмой день епископ поставил в чтеца; на двадцатый — в иподиакона; на тридцатый — в диакона, а чрез год рукоположил во иереи. Киприан вполне изменил свою жизнь, с каждым днем увеличивал свои подвиги и, постоянно оплакивая прежние злые деяния, совершенствовался и восходил от добродетели к добродетели. Скоро он был поставлен епископом и в этом сане проводил такую святую жизнь, что сравнялся со многими великими святыми; при сем он ревностно заботился о вверенном ему Христовом стаде. Св. Иустину-девицу он поставил диаконисою, а затем ей поручил девичий монастырь, сделав ее игуменьей над другими девицами христианскими. Своим поведением и наставлением он обратил многих язычников и приобрел их для Церкви Христовой. Таким образом, идолослужение стало прекращаться в той стране, и слава Христова увеличивалась.

Видя строгую жизнь св. Киприана, заботы его о вере Христовой и о спасении душ человеческих, диавол скрежетал на него зубами и побудил язычников оклеветать его пред правителем восточной страны в том, что он богов посрамил, многих людей отвратил от них, а Христа, враждебного богам их, прославляет. И вот многие нечестивцы пришли к правителю Евтолмию, владевшему теми странами, и клеветали на Киприана и Иустину, обвиняя их в том, что они враждебны и богам, и царю, и всяким властям, — что они смущают народ, обольщают его и ведут вслед за собой, располагая к поклонению распятому Христу. При сем они просили правителя, чтобы он за сие предал Киприана и Иустину смертной казни. Выслушав просьбу, Евтолмий велел схватить Киприана и Иустину и посадить их в темницу. Затем, отправляясь в Дамаск, он и их взял с собой для суда над ними. Когда же привели ему на суд узников Христовых, Киприана и Иустину, то он спросил Киприана: “Зачем ты изменил своей прежней славной деятельности, когда ты был знаменитым слугой у богов и многих людей приводил к ним?”

Св. Киприан рассказал правителю, как узнал немощь и обольщение бесов и уразумел силу Христову, которой бесы боятся и трепещут, исчезая от знамения Честного Креста, а равно изъяснил причину своего обращения ко Христу, за Которого обнаруживал готовность умереть. Мучитель не воспринял слов Киприана в свое сердце, но, не будучи в состоянии отвечать на них, велел повесить святого и строгать его тело, а св. Иустину бить по устам и очам. Во время долгих мучений, они непрестанно исповедывали Христа и с благодарением претерпевали все. Затем мучитель заключил их в темницу и пробовал ласковым увещанием вернуть их к идолопоклонству. Когда же он оказался не в силах убедить их, то повелел бросить их в котел; но кипящий котел не причинил им никакого вреда, и они, как бы в прохладном месте, прославляли Бога. Видя сие, один идольский жрец по имени Афанасий сказал: “Во имя бога Асклипия, я тоже брошусь в сей огонь и посрамлю тех волшебников “. Но едва только огонь коснулся его, он тотчас умер. Видя сие, мучитель испугался и, не желая более судить их, послал мучеников к правителю Клавдию в Никодимию, описав все случившееся с ними. Сей правитель осудил их на усечение мечем. Когда они были приведены на место казни, то Киприан попросил себе несколько времени для молитвы, ради того, чтобы прежде была казнена Иустина: он опасался, чтобы Иустина не испугалась при виде его смерти. Она же радостно склонила свою голову под меч и преставилась Жениху своему, Христу. Видя неповинную смерть сих мучеников, некто Феоктист, присутствовавший там, очень сожалел о них и, воспылав сердцем к Богу, припал к св. Киприану и, лобызая его, объявил себя христианином. Вместе с Киприаном и он тотчас был осужден на усечение. Так они предали свои души в руки Божий; тела же их лежали шесть дней не погребенными. Некоторые из бывших там странников тайно взяли их и отвезли в Рим, где и отдали одной добродетельной и святой женщине по имени Руфина, родственнице Клавдия-кесаря. Она похоронила с честью тела св. Христовых мучеников Киприана, Иустины и Феоктиста. При гробах же их происходили многие исцеления притекавших к ним с верою. Молитвами их да исцелит Господь и наши болезни телесные и душевные! Аминь.

***
Кроме вариантов канонического жития, история сохранила для нас отголосок другой, совершенно неожиданной версии жизни Святителя Киприана…

“…Евдоки́я ( Aelia Eudocia Augusta, до крещения Афинаида (Athenais); ок. 401 — 20 октября 460 года) — супруга императора Феодосия II. Известна как талантливая поэтесса, некоторое время покровительствовала монофизитам. Провела последние годы своей жизни в Иерусалиме, занимаясь строительством церквей и благотворительностью. Канонизирована Православной церковью в лике благоверных, память 13 августа (по юлианскому календарю)…” В числе прочих произведений, ею была написана “…известная даже в позднем Средневековье поэма «Киприан и Юстина». Поэма, посвящённая Киприану Антиохийскому , была опубликовала Евдокией под своим языческим именем (сохранился отрывок, найденный во Флоренции). В ней выражена идея борьбы христианства и язычества на примере житийной истории Киприана, бывшего сначала известным магом, вызывателем демонов, а затем после обращения в христианство рукоположенным в епископы. Киприан и его возлюбленная Юстина, пройдя путь от взаимной человеческой страсти до любви к Богу, приняли мученическую смерть…”

“..Огненным блеском в очах цветок золотой, благолепен лик в ореоле волос. Хитон, сверкающий снегом, стан покрывает Его. Стопой попирает Он землю. Дерзкий слепец предстал перед Ним, Его перед славой
неизреченной. Великого Господа, богом осмелясь сам возомнить себя в слепоте, вызывает на битву…” Поэма «Киприан и Юстина» (Перев. Север Г. М.) Евдокия – Википедия

вернуться